Game Studies и несколько «а, так можно было?»
Из всех предметов, с которыми я пока познакомился в магистратуре, больше всего пищи для размышлений и просто удовольствия приносит блок про исследование видеоигр, который у нас ведёт команда из Лаборатории исследований компьютерных игр. По программе мы там должны исследовать компьютерные игры, разбирать игровой опыт, заниматься герменевтикой и смотреть на интерфейсы игр как на метафоры и инструменты культурной индустрии.
Я правда хожу на пары и даже нравится
Пугать тем, что мы уже минут за 20 можем сделать феноменологический разбор игрового опыта, а потом герменевтически проанализировать браузерку, я не буду. Лучше расскажу про несколько случившихся у меня за эти пары «а, так можно было?».
Начнём с Пиппина Барра. Это экспериментальный геймдизайнер и исследователь, у которого есть игра с максимально скромным названием Game Studies. Кажется, это примерно всё, что нужно знать про Game Studies, в одной игре.
Game Studies, 2016
Барр с Джонатаном Лессардом взяли несколько известных концепций из исследований игр и превратили их в максимально прямолинейные игровые метафоры. Есть состояние потока, спор о том, что важнее — история или сами правила игры, иммерсия и тот самый «магический круг».
Последнее звучит как термин из D&D, но нет. Когда мы начинаем играть, то как будто договариваемся, что внутри некоторого пространства и времени действуют немного другие правила. Белая линия на траве сама по себе ничего не значит, но во время футбольного матча все взрослые люди согласны, что мяч её пересёк — значит аут. Бумажные деньги из «Монополии» ничего не стоят, но следующие два часа люди вполне серьёзно требуют их друг у друга за попадание пластиковой фишкой на нарисованную улицу.
Но лучше подумайте не про «Монополию», а про какой-нибудь MMORPG. Допустим, Игрок 1 купил виртуальный меч за реальные $100. Игра заранее предупреждает, что здесь другие игроки могут меня ограбить, обмануть или забрать предмет по предусмотренной механике. Игрок 1 прочитал правила, нажал «согласен», зашёл — и меч у меня действительно увели.
Вроде бы взрослые люди договорились, что внутри этого самого круга всё устроено именно так. В реальном мире мы бы назвали человека вором и отправили на перевоспитание, а здесь, возможно, должен поздравить с хорошим отыгрышем.
Но $100-то были настоящими. И тут граница игры становится сильно интереснее. Игрока 1 ограбили или люди просто поиграли? А если меч стоил $10 000? Если это виртуальный участок земли? Если его можно было перепродать и на эти деньги оплатить вполне реальную аренду квартиры? Что вообще принадлежало Игроку 1: сам «меч», лицензия на его использование или строчка в базе данных компании, которую она завтра может удалить вместе с закрытием сервера?
Для настолки вопрос скорее философский. Для какого-нибудь будущего метаверса с настоящей экономикой, цифровым имуществом и кучей времени, которое люди проводят внутри, уже вполне юридический. Чем больше реального мы затаскиваем внутрь виртуальных миров, тем хуже работает фраза «ну это же просто игра».
В самой Game Studies всё это, конечно, подаётся куда веселее. Авторы специально искали максимально очевидные физические метафоры академических концепций. Доходит до того, что иммерсия там буквально превращается в погружение.
Оказалось да, так можно было. Не написать очередной текст про игры и не сделать образовательную игру, где профессор читает лекцию, а потом спрашивает «что такое магический круг: а), б), в)». Можно попробовать объяснить устройство игр самой игрой.
У Пиппина Барра вообще много такого. Например, It is as if you were on your phone. Открываешь её на телефоне и делаешь примерно то, что весь день делаешь на телефоне: тапаешь, свайпаешь, что-то печатаешь, тягаешь пальцем элементы и смотришь на прямоугольник.
Только никакого содержимого за этим нет. Никаких сообщений, ленты, рилсов и очередного человека, который неправ в Интернете. Ты просто изображаешь использование телефона.
Сам Барр объясняет идею одновременно испытываемым давлением постоянно сидеть в смартфоне и усталость от необходимости постоянно там находиться. Пальцы хотят свайпать, глаза привыкли смотреть в экран, мозг ждёт, что его чем-нибудь займут, но лайкать косплейщиц и смотреть очередной шортс может и поднаедость. Поэтому игра предлагает компромисс: делай вид, что сидишь в телефоне, чтобы выглядеть нормальным человеком, но наконец-то ничего в нём не делай.
После этого действительно начинаешь замечать, насколько взаимодействие с интерфейсом уже стало отдельной телесной привычкой. Человек рядом может десять секунд свайпать совершенно пустой экран, и со стороны в этом вообще не будет ничего подозрительного.
У него же есть It is as if you were doing work. Роботы наконец забрали у человечества всю работу (ждём, пусть начнут с уборщиц только), но внезапно оказалось, что человеку не хватает чекбоксов, кнопок, окон и полосочек прогресса. Поэтому можно открыть специальный интерфейс и просто изображать бурную рабочую деятельность.
It is as if you were doing work, 2017
Есть аналогичная штука про бумажную бюрократию и даже It is as if you were making love.
It is as if you were making love is the sequel to It is as if you were doing work
И это ещё одно интересное для меня «а так можно». бычно интерфейс — просто прослойка.
Нажал кнопку → получил какой-то результат.
Здесь результат можно вообще выбросить и оставить одни кнопки. Внезапно этого достаточно и для игры, и для высказывания про человека, который десятилетиями обучался этими кнопками пользоваться.
Добрался Барр и до Марины Абрамович. В 2010 году она провела в MoMA перформанс The Artist Is Present. Абрамович сидела за столом, посетитель мог сесть напротив, и дальше они просто молча смотрели друг другу в глаза.
Барр решил сделать из этого браузерную игру. Ты приходишь в MoMA, покупаешь билет, идёшь к перформансу — а там очередь. Встаёшь и ждёшь.
The Artist Is Present, 2011
И это не кнопка «пропустить ожидание» и не пятнадцать секунд перед катсценой. В оригинальной версии музей был даже привязан к настоящим часам работы, а очередь специально устроена так, чтобы ты действительно переживал ожидание. Барр в собственном тесте однажды торчал в ней несколько часов, параллельно занимаясь своими делами и периодически проверяя, не продвинулись ли виртуальные человечки.
Почти любой дизайнер будет думать, как сократить скучное ожидание и быстрее вернуть игроку что-нибудь весёлое. А здесь скука и есть произведение. Игра симулирует даже не столько сам перформанс Абрамович, сколько опыт зрителя вокруг него. Ты хотел встречи с художницей? Получай музей, билет, очередь, потраченное время и надежду, что вообще успеешь!
А потом Барр сделал The Artist Is Present 2, где всё то же самое переворачивается ещё раз. Теперь ты Марина Абрамович!
The Artist Is Present 2, 2020
Надеваем красное платье, садимся, приходит NPC, смотрит на тебя и уходит. Потом следующий. И ещё один. В первой игре ты зритель, который терпит всю систему ради возможности несколько мгновений посмотреть на художницу. Во второй художница — ты, а уже остальные приходят потреблять свой кусочек опыта.
Одно и то же произведение, но достаточно поменять сторону, с которой на него смотришь, и получается уже совсем другая игра. Вроде звучит очевидно после того, как тебе это показали. До этого почему-то не звучало.
Но не одним Пиппином нас радуют. На последней паре появилась ещё очень меланхоличная Gravitation Джейсона Рорера.
Gravitation, 2008
Это маленькая пиксельная игра 2008 года про манию, меланхолию и творческий процесс. И длится она всего восемь минут.
Ты играешь за самого автора. Внизу рядом с тобой бегает его маленький сын Mez, с которым можно перекидываться красным мячиком. Чем больше вы играете вместе, тем лучше буквально становится окружающий мир: появляется цвет, расширяется область видимости, герой может прыгать всё выше.
Наверху ты замечаешь звезду. До неё как раз теперь можно допрыгнуть. Прыгаешь, собираешь. Потом ещё одну. Потом видишь следующую. Они символизируют идеи и творческие проекты, падают вниз блоками, блоки можно отправлять в огонь, за это начинают начисляться очки.
Игровой мозг тут очень быстро всё понимает. А, ясно.…











